Мысли  

Практика  

Обзоры  

Занятия  

Фотографии  

Видео  

Persona Grata  

Юданся  

Рассказы  

Ссылки  

Контакты  

Карта сайта  

Гостевая книга  

Некогда два человека поступили послушниками в монастырь. Им было тяжело отказаться от мирских привычек, и в особенности от курения.
Когда же они встретились на одной из дорожек монастыря, один из них курил.
- Как ты можешь? - спросил другой. - Ведь это запрещено.
- Мне разрешил мой наставник - ответил первый.
- Странно, а мне запретил.
- А ты как у него спрашивал?
- Можно ли мне курить во время медитации.
- А я спросил, можно ли мне медитировать во время курения.


Учитель дзен из Иккю - Миеси читал по вторникам часовые лекции. В очередной вторник Миеси зашел в лекционный зал, готовясь говорить о понимании красоты в дзене. Аудитория была уже заполнена. Едва Миеси занял свое место и открыл рот, как на ветке неподалеку запела птица. Спустя час Миеси сказал: "лекция окончена" и вышел из зала.



Великий японский воитель Нобунага решил однажды атаковать врага, который десятикратно превосходил его числом солдат. Он знал, что победит, но его солдаты в этом уверены не были. В дороге он остановился у синтоистского храма и сказал:
- Когда я выйду из храма, то брошу монету. Выпадет герб - мы победим, выпадет цифра - проиграем сражение.
Нобунага вошел в храм и стал безмолвно молиться. Затем, выйдя из храма, бросил монету. Выпал герб. Солдаты так неистово ринулись в бой, что легко одолели врага.
- Ничего не изменить, когда действует рука судьбы, - сказал ему адъютант после сражения.
- Верно, не изменить, - подтвердил Нобунага, показывая ему поддельную монету с гербами на обеих сторонах.


Мастер дзен Иккю был в детстве очень смышленым. У его учителя была драгоценная чашка, очень редкая и древняя. Иккю случайно разбил ее и при этом очень растерялся. Заслышав шаги учителя, он собрал осколки и спрятал их за спиной. Когда учитель вошел, Иккю спросил его:
- Почему люди должны умирать?
- Это естественно, - ответил старый учитель. - Все должно умирать, и именно поэтому оно и может жить.
Показав осколки, Иккю заметил:
- Пришло время умереть и вашей чашке.


Как-то Тандзан и Экидо шли по грязной дороге. Лил сильный дождь. Зайдя за поворот, они повстречали милую девушку в шелковом кимоно с поясом, которая не могла перейти размокшую дорогу. Со словами "Ну-ка, девушка!" Тандзан тут же подхватил ее на руки и перенес через грязь. Экидо остаток пути шел молча и не возобновлял беседы до вечера, пока они не достигли храма, где остановились на ночь. Там он уже не мог больше сдерживаться и сказал:
- Мы, монахи, не должны приближаться к женщинам, особенно к таким молодым и красивым, ведь это опасно. Почему же ты так сделал?
Я оставил девушку там, - ответил Тандзан. - А ты все еще несешь ее?


Японский мастер дзен Нан Ин, живший в эру Мэйдзи (1868—1912), как-то принимал у себя профессора университета, который пришел порасспросить его о дзен. Нан Ин стал разливать чай. Налив гостю полную чашку, он продолжал лить дальше. Профессор какое-то время смотрел на чай, льющийся через край, но, наконец, не вытерпев, воскликнул:
— Чашка полная. Больше не входит!
— Вот как эта чашка,— ответил Нан Ин,— так и вы наполнены своими мнениями и суждениями. Могу ли я показать вам дзен, если вы не опорожнили свою чашку?


В храме дзен мог остановиться каждый странствующий монах, которому удавалось выиграть диспут о буддизме у кого-нибудь из уже живших там монахов. Если же он терпел поражение, ему полагалось идти дальше. В одном храме на севере Японии жили вместе два брата-монаха. Старший был ученым, а младший глупым и кривым на один глаз. Однажды странствующий монах попросил приюта, вызвав их, как полагалось, на диспут о тонкостях учения. Устав за день от занятий, старший брат приказал младшему пойти вместо себя.
- Иди и предложи дискутировать молча,- предупредил он его.
Молодой монах и странник вошли в храм и уселись там. Вскоре пришелец встал и, зайдя к старшему брату, сказал:
- Твой младший брат - замечательный парень. Он выиграл диспут.
- Расскажи мне, как это произошло,- попросил старший.
- Так вот,- начал странник,- сперва я поднял вверх один палец, представляя Будду, Просветленного. Он же поднял два пальца, обозначая Будду и его учение. Тогда я поднял три пальца, символизируя Будду, его учение и его последователей, живущих в гармонии. На это он потряс перед моим лицом сжатым кулаком, показывая, что все они происходят из одного и того же осознания. Поэтому он победил меня, и я не могу здесь больше оставаться.
Сказав так, путник ушел.
- Где этот тип? - спросил, вбегая, младший брат.
- Я понял, что ты победил его.
- Я не победил, но зато сейчас я его отделаю!
- Ну-ка расскажи мне о диспуте.
- Едва завидев меня, он тут же поднял один палец, нагло намекая на то, что у меня всего один глаз. Поскольку он человек посторонний, то я решил быть с ним вежливым и поднял два пальца, поздравляя его с тем, что у него есть оба глаза. Тогда этот бесстыжий негодяй поднял три пальца, показывая, что у нас всего три глаза на двоих. Тут я рассвирепел и только было начал его бить, как он сбежал.


Однажды вельможа прошел к каллиграфу и попросил надпись ему памятную надпись на удачу. Каллиграф написал: умирает отец, умирает сын, умирает внук. Вельможа был не мало удивлен и разгневан. На его брань каллиграф ответил, что если бы сын умер раньше отца, отец был бы очень расстроен, если внук умер раньше сына, был бы расстроен не только отец, но и сын. Если же все будет происходить так как я написал – это будет естественный порядок вещей. А это и есть большое счастье и удача.


- Наш школьный учитель любил в полдень вздремнуть,- рассказывал ученик Соена Сяку.- Мы, дети, спросили как-то его, почему он это делает, и он ответил, что удаляется в Страну Снов, где встречается с мудрецами древности, как это делал Конфуций. (Когда Конфуций спал, ему снились мудрецы древности, и потом он рассказывал о них своим ученикам.) Как-то раз, в очень жаркий полдень, несколько наших ребят заснули. Учитель стал нас ругать. "Мы были в Стране Снов, чтобы повидать древних мудрецов, как это делал Конфуций",- объясняли мы. "И что же вы узнали от них?" - спросил учитель. Один из нас принялся рассказывать: "Встречая в Стране Снов мудрецов, мы спрашивали их, видят ли они здесь ежедневно в полдень нашего учителя, на что они отвечали, что им ни разу не приходилось встречать здесь этого человека".


Беседы мастера Банкэя посещали не только ученики дзен, но и лица всех сословий и разных сект. Он никогда не цитировал сутр, не вступал в схоластические обсуждения. Но слова мастера шли от его сердца прямо к сердцам слушателей. Его многолюдные собрания очень раздражали священника секты Нитирэн, последователи которой также ходили слушать о дзен. Самолюбивый священник пришел в храм, решив поспорить с Банкэем.
- Эй, дзенский учитель! - позвал он.- Прерви свои речи на минутку. Твоим словам повинуются все, кто тебя чтит, но сможешь ли ты заставить повиноваться того, кто тебя не уважает, ну, вроде меня?
- Подойди ко мне, и я это тебе покажу,- сказал Банкэй.
Священник, растолкав толпу, пробился к учителю. Банкэй улыбнулся:
- Стань от меня слева.
Священник повиновался.
- Нет,- сказал Банкэй,- будет лучше разговаривать, если ты станешь справа. Пройди сюда.
Священник горделиво пошел направо.
- Видишь,- заметил Банкэй,- ты меня слушаешься, и я думаю, что ты очень добрый человек. А теперь сядь и слушай.


Юноша по имени Ямаока Тэссю, изучая дзен, посещал то одного мастера, то другого. Пришел он и к Докуону из Секоку. Желая показать свои достижения в дзен он сказал:
— И ум, и Будда, и все чувствующие существа, в конечном счете, не существуют. Истинная природа явлений — пустота. Нет ни осознания, ни заблуждения, ни мудреца, ни бездарности. Нет ни вознаграждения, ни получения.
Спокойно куривший Докуон молчал. Внезапно он сильно стукнул Ямаоку своей бамбуковой трубкой. Юноша очень рассердился.
— Если ничего не существует,— спросил Докуон,— то откуда явился этот гнев?


В одном монастыре настоятель во время собрания заснул.
- Умолкнем братья, сказали монахи, - дадим поспать нашему настоятелю.
Но тот, подняв голову сказал:
- Как же я могу спать, братья, если вы не будете говорить?

Двое отцов повстречались как - то посреди пустыни. Поклонившись друг другу, один спросил другого:
- Прости мою нескромность, брат, не жил ли ты какое то - время в Антиохии?
- Я никогда там не был, - ответил тот.
- И я тоже, должно быть, это были двое других монахов.

Один старец возмутился:
- Зачем расписание, если, монахи постоянно опаздывают?
- А как бы ты узнал, что они опаздывают, если бы не расписание? - ответил игумен.

Одного монаха привели в суд за то, что он убил вилами собаку.
- Так - то ты брат, являешь миру пример смирения? Мог же ты ее ударить рукояткой, а не острием.
- Я бы так и сделал, если бы она кусала меня не зубами, а хвостом, - ответил монах судьям.

Молодой монах, не выдержавший жизни в пустыне, вернулся в город и бросился в первую попавшуюся таверну.
- Стакан вина до начала дискуссии!
Выпив его залпом, потребовал.
- Хозяин, еще стакан до начала дискуссии!
Хозяин налил еще, и спросил, о какой дискуссии ты говоришь брат?
- О той, которая начнется, когда я скажу, что у меня нет ни гроша, что бы заплатить за это вино.


Hочь. Hа yлице стоят два человека.
-- Чемy вы yлыбаетесь? -- спpашивает один дpyгого.
-- Да вот, любyюсь Лyной.
-- Чем любyетесь?
-- Лyной, -- человек показывает на Лyнy пальцем, но его собеседник даже не поднимает головы.
-- Какой Лyной? -- спpашивает он.
-- Да вот же она, -- yдивляется человек, -- пpямо пеpед вами, желтая такая.
-- Желтая?! О Боже. Hадо комy-нибyдь pассказать.
Чеpез полчаса вокpyг человека собиpается толпа.
-- Учитель, pасскажи нам о Лyне, -- pобко пpосит делегат от толпы.
-- Какого лешего тyт pассказывать? -- гоpячится человек.-- Поднимите головы и все yвидите сами.
Кто-то, не отpывая от человека пpеданных глаз, тоpопливо пишет в своем блокноте: "Стоит лишь поднять головy -- и взоpy откpоется Лyна, желтый кpyг на фоне чеpного неба..."
-- Ты чего это пишешь? -- настоpоженно спpашивает человек.
-- Кто-то должен сохpанить yчение для потомков, а если не я, то кто?
-- Какое, в задницy, yчение?! ПРОСТО ПОДЫМИ ГОЛОВУ!!!
"Поднять головy -- не сложно, а пpосто..." -- вновь начинает стpочить новоявленный евангелист, но человек бьет его снизy кyлаком в подбоpодок и пеpед глазами пишyщего мелькает желтое пятно.
-- Что это было, Учитель???
-- Лyна.
-- Боже, я yвидел Лyнy. Я yвидел Лyнy! Лyнy!!!
-- Он yвидел Лyнy, -- волнyется толпа и начинает водить вокpyг потиpающего подбоpодок лyновидца хоpовод.
Человек, междy тем, машет на все это дело pyкой и yходит пpочь, любyясь полнолyнием.
Чеpез две тысячи лет кто-то читает лyнное евангелие и тяжело вздыхает: "А толкy-то, -- дyмает он. -- В те вpемена Учитель был pядом и всегда мог дать тебе по зyбам в нyжный момент. Hекотоpые, пpавда, yтвеpждают, что одной книги достаточно и что они собственными глазами видят Лyнy каждyю ночь, но комy можно веpить в наше вpемя? А, может, и вообще -- сказки все это, вот чего я вам скажy...


-Ты, Петька, прежде чем о сложных вещах говорить, разберись с простыми. Ведь "мы" - это сложнее, чем "я", правда?
- Правда, - сказал я.
- Что ты называешь "я"?
- Видимо, себя.
- Ты можешь мне сказать, кто ты?
- Петр Пустота.
- Это твое имя. А кто тот, кто это имя носит?
- Ну, - сказал я, - можно сказать, что я - это психическая личность. Совокупность привычек, опыта... Ну знаний там, вкусов.
- Чьи же это привычки, Петька? - проникновенно спросил Чапаев.
- Мои, - пожал я плечами.
- Так ты ж только что сказал, Петька, что ты и есть совокупность привычек. Раз эти привычки твои, то выходит, что это привычки совокупности привычек?
- Звучит забавно, - сказал я, - но, в сущности, так и есть.
- А какие привычки бывают у привычек?
Я почувствовал раздражение.
- Весь этот разговор довольно примитивен. Мы ведь начали с того, кто я по своей природе. Если угодно, я полагаю себя... Ну скажем, монадой. В терминах Лейбница.
- А кто тогда тот, кто полагает себя этой монадой?
- Монада и полагает, - ответил я, твердо решив держать себя в руках.
- Xopoшo, - сказал Чапаев, хитро прищуриваюсь, - насчет "кто" мы потом поговорим. А сейчас, друг милый, давай с "где" разберемся. Скажи-ка мне, где эта монада живет?
- В моем сознании.
- А сознание твое где?
- Вот здесь, - сказал я, постучав себя по голове.
- А голова твоя где?
- На плечах.
- А плечи где?
- В комнате.
- А где комната?
- В доме.
- А дом?
- В России.
- А Россия где?
- В беде, Василий Иванович.
- Ты это брось, - прикрикнул он строго. - Шутить будешь, когда командир прикажет. Говори.
- Ну как где. На Земле. Мы чокнулись и выпили.
- А Земля где?
- Во Вселенной.
-А Вселенная где? Я секунду подумал.
- Сама в себе.
- А где эта "сама в себе"?
- В моем сознании.
- Так что же, Петька, выходит, твое сознание - в твоем сознании?
- Выходит, так.
- Так, - сказал Чапаев и расправил усы. - А теперь слушай меня внимательно. В каком оно находится месте?
- Не понимаю, Василий Иванович. Понятие места и есть одна из категорий сознания, так что...
- Где это место? В каком месте находится понятие места?
- Ну, скажем, это вовсе не место. Можно сказать, что это ре...
Я осекся. Да, подумал я, вот куда он клонит. Если я воспользуюсь словом "реальность", он снова сведет все к моим мыслям. А потом спросит, где они находятся. Я скажу, что у меня в голове, и... Гамбит.
...
Через некоторое время в комнату постучали.
- Петька! - позвал из-за двери голос Чапаева, - Ты где?
- Нигде! - пробормотал я в ответ.
- Во! - неожиданно заорал Чапаев. - Молодец! Завтра благодарность объявлю перед строем. Все ведь понимаешь! Так чего весь вечер дурнем прикидывался?
- Как вас понимать?
- А ты сам подумай. Ты что сейчас перед собой видишь? - Подушку, - сказал я, - но плохо. И не надо мне опять объяснять, что она находится в моем сознании.
- Все, что мы видим, находится в нашем сознании, Петька. Поэтому сказать, что наше сознание находится где-то, нельзя. Мы находимся нигде просто потому, что нет такого места, про которое можно было бы сказать, что мы в нем находимся. Вот поэтому мы нигде.
Я стал думать об этом его "нигде" и о нашем разговоре. На первый взгляд все было несложно. Он предлагал мне ответить на вопрос, существую ли я благодаря этому миру или этот мир существует благодаря мне. Конечно, все сводилось к банальной диалектике, но была в этом одна пугающая сторона, на которую он мастерски указал своими на первый взгляд идиотскими вопросами о месте, где все это происходит. Если весь мир существует во мне, то где тогда существую я? А если я существую в этом мире, то где, в каком его месте находится мое сознание? Можно было бы сказать, думал я, что мир, с одной стороны, существует во мне, а, с другой стороны, я существую в этом мире, и это просто полюса одного смыслового магнита, но фокус был в том, что этот магнит, эту диалектическую диаду негде было повесить: Ей негде было существовать! Потому что для ее существования нужен был тот, в чьем сознании она могла бы возникнуть. А ему точно так же негде было существовать, потому что любое "где" могло появиться только в сознании, для которого просто не было иного места, чем созданное им самим... Но где оно было до того, как создало для себя это место? Само в себе? Но где?
Интересно, подумал я, а если я спрошу его о том, где находится это его "нигде", что он ответит? Ему неизбежно придется определить это слово само через себя, и его положение в разговоре окажется ничем не лучше моего.
...
- Хорошо, - сказал я. - Я тоже задам последовательность вопросов о местоположении.
- Задавай, задавай, - пробормотал Чапаев.
- Начнем по порядку. Вот вы расчесываете лошадь. А где находится эта лошадь?
Чапаев посмотрел на меня с изумлением.
- Ты что, Петька, совсем охренел?
- Прошу прощения?
- Вот она.
Несколько секунд я молчал. К такому повороту я совершенно не был готов. Чапаев недоверчиво покачал головой.
- Знаешь, Петька, - сказал он, - шел бы ты лучше спать.



Мастер Zen, придя в монастырь, решив испытать настоятеля, обратился к нему: "Покажите, где Будда?"
Настоятель стал бить мастера посохом, на что мастер засмеялся в ответ.

***

Спустя годы занятий, ученик пришел к мастеру и показал свои синяки:
- Учитель! Я занимаюсь, а вчера меня избили на улице.
- Как? - поинтересовался учитель.
- Он был вооружен.
- Но ведь ты неплохо занимался? - изумился учитель.
- Но я же отрабатывал технику против палки, а у того был меч [bokken - деревянный меч].
Услышав это, учитель рассердился, схватил свой посох и стал бить ученика, говоря:
- Палка! Палка!
Ученик, прозрев, засмеялся.

Игорь Денисов

***

---